Аж дух захватывает при просмотре роликов, где люди скачут по крышам, стенам домов, лестницам, перепрыгивают со здания на здание на высоте. И все это без традиционной профессиональной подготовки и самое страшное – без страховки. Сегодня день рождения отца паркура – французского актера и каскадера Давида Белля.
Сам паркур появился немного раньше, чем Давид и его целью были не эффектные прыжки между крышами для красивого ролика в интернете. В основе этого то ли спорта, то ли искусства была куда более идея: передвигаться быстро, точно и без лишних элементов.
Что такое паркур? Способ преодолевать препятствия с помощью бега, прыжков, лазания, баланса и перекатов, чтобы добраться из одной точки в другую без задержек и без специального снаряжения. Но ведь как точно и как красиво они это делают!
У истории паркура глубокие корни
До Давида Белля был французский морской офицер Жорж Эбер, который создал систему естественного движения: бег, прыжки, лазание, равновесие, плавание, метание – все, что помогает человеку быть сильным, ловким и готовым к реальной жизни. Потом появился Раймон Белль, отец Давида. Он прошел сложнейшую подготовку, служил в пожарной части Парижа и прославился умением двигаться по зданиям быстро и точно, как будто стены для него были не преградой, а просто маршрутом.
А уже его сын Давид вместе с друзьями в пригородах Парижа превратил этот прикладной навык в отдельную дисциплину. Эта группа первых практиков паркура – легендарное ядро, с которого все и началось – называлась Yamakasi. Название связывают с языком лингала: выражение ya makási трактуют как “сильный дух”, “сильный человек”, “сильный телом и духом”. Для самой группы это было не просто красивое слово, а часть их философии: сила, дисциплина, контроль над телом и характером.
Настоящая мировая слава пришла к Давиду Беллю после фильма “13-й район”. В 2004 году он сыграл одну из главных ролей и показал паркур не как набор трюков, а как искусство быстрого и рационального движения в городской среде. Картина стала международным хитом и фактически вывела паркур из уличной субкультуры на большой экран.
Поэтому паркур изначально вырос из идеи “полезного” движения: быстрее и точнее. А дальше случилось то, что должно было: мир увидел в этом не только пользу, но и захватывающее зрелище.
Паркур очень быстро подружился с камерой. Его разнесли по миру фильмы, реклама, телесюжеты и ролики в интернете. Люди увидели, что по городу можно не просто ходить, а двигаться через него совсем иначе: не обходить стену, а понять, как через нее пройти; не воспринимать перила как железку, а как линию движения; и не видеть в лестнице единственный маршрут. После этого паркур перестал быть французской фишкой и стал международной культурой.
Сильнее всего он прижился в больших городах и среди молодежи (что вполне понятно чисто физически). Город для подростка часто устроен как пространство запретов: сюда не лезь, там не сиди, здесь не шуми, туда не бегай. Паркур разворачивает эти запреты и переосмысливает, ищет способы использовать городское пространство по-другому. Двор, забор, парапет, лестница, выступ – все это превращается в задачу, маршрут, игру на скорость и точность. Поэтому подростки так быстро его подхватили: в нем есть свобода, которой в обычной жизни им часто не хватает.
Но думать, что паркур – это только дело шестнадцатилетних, уже давно неверно. Сегодня им занимаются и дети, и взрослые, и те, кто пришел в него не ради высоты и риска, а ради движения, координации и удовольствия. Во многих странах есть школы и сообщества, где паркур преподают как дисциплину с техникой безопасности, постепенным входом и нормальной тренировочной логикой. То есть это давно уже уличная дерзость и бравада, но и вполне взрослая практика.
Неужели все дело только в адреналине?
Адреналин там, конечно, есть. Когда человек прыгает через проем, балансирует на высоте или разгоняется в стену, в этом всегда есть острое ощущение риска. Но если бы дело было только в нем, паркур быстро бы выгорел. Острые ощущения живут недолго. А паркур живет уже десятилетия.
С точки зрения психологии, в нем сходятся сразу несколько сильных вещей. Во-первых, свобода. В паркуре меньше жестких правил, чем в классическом спорте, и больше ощущения, что ты сам выбираешь, как двигаться, с чего начать и где проходит твой реальный предел. Во-вторых, очень яркая обратная связь. Бетон никому не льстит, а перила не подыгрывают. Если трюк получился, ты это знаешь сразу и всем телом. И если нет – тоже знаешь, часто с физической болью. И это острое чувство: не казаться сильным, а именно быть им в конкретный момент.
В-третьих, паркур дает человеку право снова почувствовать себя хозяином собственного тела. Для подростка это особенно важно: тело растет, меняется, иногда кажется чужим, а тут вдруг начинает слушаться. Для взрослого это тоже важно: в какой-то момент оказывается, что ты еще не окончательно прирос к стулу, что тело все еще умеет учиться, а город вокруг – не только пробки, плитка и усталость от лестницы без лифта.
Есть и еще одна причина его популярности: паркур – это не только про риск, но и про смысл. Он дает человеку маленькую, но настоящую победу. Не абстрактную “будь лучшей версией себя”, а конкретную: вчера ты не мог запрыгнуть на этот уступ, сегодня смог. В сегодняшнем зыбком мире это своеобразная терапевтическая устойчивость – найди точку опоры и заберись на нее.
Конечно, в паркуре есть огромная доля зрелища. Некоторые и идут в него за видео, за красивым кадром, за тем самым моментом, когда можно выложить прыжок и собрать восхищение зрителей. Но одно другому не мешает. Шоу – это только верхний слой. Дальше – дисциплина, повторение, падения, страх, контроль и трезвое знакомство с собственными возможностями. Хороший трейсер не тот, кто бездумно летит, а тот, кто умеет вовремя остановиться.
Наверное, поэтому паркур и оказался одинаково интересен подросткам и взрослым. Подростку он дает право спорить с миром движением. Взрослому возвращает почти забытое чувство живости и молодости тела и духа. И тем, и другим он предлагает редкую вещь: не просто посмотреть на город, а вступить с ним в диалог.
В этом и секрет паркура. Он распространился не потому, что люди внезапно полюбили риск. И не потому, что всем захотелось стать героями боевика. Он попал в очень точную человеческую потребность – двигаться свободно, чувствовать свое тело, проверять себя на слабо и заново открывать пространство вокруг. А уж потом к этому прилипли кино, реклама и интернет.
