100 лет назад, в 1926 году, компания “Белгоскино” (сегодня – Беларусьфильм“) выпустила два своих первых художественных фильма. Один из них – ”Проститутка“ (другое название – ”Убитая жизнью“), который стал первым белорусским фильмом, попавшим во всесоюзный прокат. Тема продажной любви, поднятая авторами киноленты, была довольно животрепещущей в те времена. Но жрицы древнейшей профессии появились на территории современной Беларуси значительно раньше.
Когда ”блуд“ еще не стал профессией
На протяжении веков проституция отражала реальную жизнь городов, экономические кризисы и повседневные трудности простых людей. На территории современной Беларуси это явление никогда не было таким вызывающим и масштабным, как в Париже или Петербурге, но оно четко показывало, как общество реагировало на человеческие слабости, нищету и спрос на ”запретное“.
О жрицах любви в эпоху Полоцкого княжества и других ранних государственных образований (XI–XIII века) практически ничего неизвестно. У нас не было аналогов древнегреческих гетер или японских гейш. Народ на белорусских землях жил преимущественно сельский, простой, да и христианство сильно влияло на мораль. В летописях, конечно, можно найти упоминания о ”блуде“ князей и дружинников, но “коммерческого” характера эти внебрачные связи не носили. Исследователи предполагают, что отдельные случаи продажи интимных услуг могли происходить в крупных торговых городах, но это было редкостью.
ВКЛ: корчмы, ”вясёлыя паненкі“ и магистратские суды
Зарождение проституции как нелегального бизнеса началось примерно в XIV-XV веках – когда начали расти города, развиваться ремесла и торговля. Белорусские земли к тому времени уже входили в Великое княжество Литовское. Основными центрами развития сферы платных сексуальных услуг стали Вильно (современный Вильнюс) и Гродно. А женщин, занимавшихся этим, в документах называли ”вшетечницами“ (или “гулящими”, от старославянского “вшетещи” – ходить повсюду, шляться), ”распустницами“ или ласково-иронично – ”вясёлымі паненкамі“.
Фрагмент картины Александра Орловского “Сцена в корчме”, 1794 г.
Главными местами работы “паненок” становились корчмы – настоящие центры общественной жизни. Там собирались купцы, шляхта, ремесленники и солдаты. Публичные дома были скромными: чаще всего, несколько комнат в подвале мещанского дома или задняя часть корчмы. Но бывало, что корчму вообще открывали как прикрытие для нелегального сексуального бизнеса. Возраст девушек нередко начинался с 12-14 лет – их приводили с улицы, отмывали и ”обучали“.
Общество, воспитанное в жесткой христианской морали, проституцию не одобряло. Да и закон был довольно суров. Статут ВКЛ 1588 года предусматривал за сводничество отрезание носа, ушей и губ, а при повторном нарушении – смертную казнь. Впрочем, до самого жестокого приговора доходило редко. Чаще суды ограничивались штрафами, принудительными работами или изгнанием из города.
“Сводница” – картина голландского художника Герарда ван Хонтхорста, 1625 г.
Историки приводят следующие факты. В 1666 году в Слуцке местный магистрат принял решение о ”непочтительных женщинах“: их заставляли чистить оборонительные рвы и улицы от грязи. Бывали и жуткие истории. Так, в Вильно жена резчика Якуба совместно со священником держала в подвале дома того же священника нескольких 12-летних девочек. Наиболее жесткие приговоры выносились проституткам, которых подозревали еще и в колдовстве – якобы, они зачаровывали клиентов.
Особенно заметной проституция становилась во время войн. Армии Речи Посполитой сопровождали группы женщин, несмотря на запреты гетманов. В 1557 году Жигимонт Август запрещал возить ”вясёлых паненак“ с войсками, а в 1581 году Стефан Баторий грозил смертью солдатам, нарушающим порядок.
Отдельной категорией были содержанки – своеобразные постоянные наложницы. Богатые шляхтичи держали в своих имениях или городских домах одну или нескольких женщин из низших сословий. Эти женщины получали определенное материальное содержание: еду, одежду, иногда – отдельное жилье и защиту. В обмен они становились постоянными сексуальными партнершами хозяина. Дети от таких связей нередко признавались отцом, хотя и не имели равных прав с законными наследниками.
“В салоне на улице Мулен”. Картина Анри де Тулуз-Лотрека, 1894 г.
В судебных документах и актовых книгах встречаются жалобы законных жен на ”вшетечниц“, живущих в доме мужа, а также дела о наследстве внебрачных детей. Некоторые содержанки со временем получали определенную власть в хозяйском имении, особенно если рожали детей или долго находились рядом с хозяином.
Российская империя: желтые билеты, цены и ”за Немигу к мамзелям“
После разделов Речи Посполитой (конец XVIII века) на белорусских землях вводится российская система правосудия. С 1843-1844 годов проституция начала регулироваться государством через врачебно-полицейский надзор. Главная задача – защита армии от венерических болезней.
Зарегистрированных таким образом женщин ставили на учет, отбирали паспорт и выдавали ”желтый билет“ – специальную санитарную книжку. Они обязаны были проходить медосмотр 1-2 раза в неделю. В Минске выдачей “желтых билетов” занимался городской санитарный комитет, созданный в 1891 году.
По данным МВД от 1889 года в четырех губерниях (Минской, Витебской, Гродненской, Могилевской) действовало 59 домов терпимости, в которых работало 326 официальных проституток. В Минске было зарегистрировано 5 борделей с 59 женщинами плюс 64 ”одиночки“. Правда, на одну зарегистрированную жрицу любви приходился добрый десяток ”нелегалок“.
Минск, Захарьевская улица (сейчас - проспект Независимости), 1900 г.
Большинство начинали “карьеру” в 15-18 лет, средний возраст – 21 год. После 30-ти старались “завязать” – некоторые сами становились содержательницами борделей. Многие были крестьянками или мещанками, сиротами или вдовами, приехавшими в город на заработки.
Что же касается ценообразования, то в Минске в конце XIX века услуги самой дешевой уличной проститутки стоили от 5 до 15 копеек, визит в бордель обходился в 50 копеек, а ”эскортницы“ высокого разряда брали 1 рубль за визит, 2-3 рубля за ночь. Зарплата рабочего в те времена составляла 1-1,5 рубля за день.
Дома терпимости концентрировались на Ново-Красной улице (сегодня – улица Максима Танка) и близлежащих переулках. Местные жители говорили: ”за Немигу к мамзелям“ (по отношению к центру города неофициальный минский “квартал красных фонарей” был за рекой Немига). Держательницами борделей часто были женщины 35-45 лет. Они должны были получать разрешение полиции и следить за порядком.
Существовал и узкий слой элитных куртизанок, которых в обществе часто называли ”камелиями“ – по аналогии с героиней знаменитого романа Александра Дюма-сына ”Дама с камелиями“. Напомним, главная героиня произведения, парижская куртизанка Маргарита Готье, появлялась на публике исключительно с букетами этих цветов.
“Неизвестная”. Картина Ивана Крамского. По некоторым версиям, на полотне изображена именно “камелия”
В отличие от зарегистрированных проституток ”низшего разряда“, эти женщины старались сохранять внешнюю респектабельность. Они снимали отдельные благоустроенные квартиры в престижных районах, хорошо одевались, посещали театры, концерты и рестораны. Многие из них имели определенное образование, умели вести светскую беседу, играли на музыкальных инструментах и иногда владели иностранными языками. Их клиентами были преимущественно состоятельные офицеры высоких чинов, крупные чиновники, помещики и богатые купцы. Они брали значительно дороже обычных проституток: визит или вечер могли стоить от 5-10 рублей и выше.
Первая мировая война: Минск – столица ”древнейшей профессии“
Первая мировая война стала настоящим потрясением не только для фронта, но и для тыла. Минск, оказавшийся в непосредственной близости от линии фронта, превратился в огромный военный муравейник. А еще город буквально наводнился женщинами, приехавшими со всей империи в поисках заработка. Современники с горечью описывали, как тихие раньше улицы превратились в места постоянного движения: солдаты шли в бордели после учений, а по вечерам Ново-Красная и прилегающие переулки жили своей “веселой” жизнью.
Минск, Губернаторская улица, 1906 г.
Военные врачи были в ужасе. Венерические заболевания распространялись с катастрофической скоростью, выводя из строя целые подразделения. В 1916 году санитарный инспектор Уварцов требовал открыть специальный военный госпиталь минимум на 1000 коек только для венерических больных. Обычные больницы были переполнены, а больных клали по двое на койку.
Советский период: от НЭПа до официальной ”ликвидации“
После революции 1917 года советские власти объявили войну сфере сексуальных услуг. 9 августа 1920 года в Минске Временный революционный комитет закрыл все дома терпимости, а проституция была признана пережитком капиталистического строя.
Но в голодные годы Гражданской войны и особенно в период НЭПа проституция снова расцвела, но уже подпольно. В 1927 году в БССР милиция выявила 446 притонов, отмечает профессор Александр Гужаловский в своей книге ”Сэксуальная рэвалюцыя ў Савецкай Беларусі (1917-1929 гг.)“.
Советский плакат 1930-х годов
Венерологические диспансеры работали с огромной нагрузкой. Женщин, попавших в поле зрения властей, отправляли в трудовые профилактории – места, где сочетались лечение, тяжелый физический труд и интенсивное идеологическое ”перевоспитание“.
Там их учили работать на фабриках, осваивать новую советскую мораль и забывать ”старый мир“. В середине 1930-х годов было объявлено о полной победе: проституция якобы была ликвидирована полностью и навсегда. Тема исчезла из газет и статистики, а тот самый фильм ”Проститутка“ был в 1937 году запрещен как ”политически неверный“. Лишь через 52 года тема вновь появилась в советском кинематографе – в 1989 году на экраны вышел фильм ”Интердевочка". Но уже не белорусского производства.
Автор: Сергей Лобко
*Использование и цитирование данной статьи допускается в объеме, не превышающем 20% при наличии гиперссылки. Более 20% – только с разрешения редакции.
