В начале мая 1985 года в СССР были приняты постановления ЦК КПСС и Совета министров о мерах по преодолению пьянства и алкоголизма. А 16 мая Президиум Верховного Совета СССР выпустил указ “Об усилении борьбы с пьянством” – уже с наказаниями, штрафами и уголовной ответственностью за самогон. На следующий день постановление ЦК впервые опубликовали в газете “Правде”. Для ознакомления.
На бумаге это выглядело как большое оздоровление общества: меньше алкоголя, больше спорта, культуры, кружков, библиотек, домов культуры и “нетерпимого отношения” к пьянству. В реальности же люди запомнили другое: очереди за водкой, закрытые винные отделы, сахар для браги, самогонные аппараты и “пол-литра” как универсальную бытовую валюту.
Это был сухой закон?
Формально – нет. Алкоголь не запретили полностью. Но для обычного покупателя достать его было сложно.
Государство резко ограничивало производство и продажу спиртного, сокращало количество мест торговли, переводило продажу водки и ликеро-водочных изделий в специализированные магазины или отдельные отделы. Совмин СССР поручал местным властям развивать чайные, закусочные, кафе и бары с безалкогольными напитками – то есть заменить питейную инфраструктуру “трезвой” городской средой.
В разных городах винно-водочные магазины закрывали, перепрофилировали, оставшиеся работали по сокращенному графику. По данным Gazeta.ru, спиртное продавали только в определенных магазинах с 14:00 до 19:00, а цены на водку выросли в два раза.
Многотысячные очереди
Очередь за спиртным стала главным бытовым символом антиалкогольной кампании.
Люди стояли часами. У магазинов возникали огромные хвосты, которые в народе называли “петлей Горбачева”. Водку покупали не только для застолья. Бутылка быстро превратилась в средство обмена: за помощь, ремонт, услугу, договоренность, благодарность врачу, сантехнику, водителю, знакомому “по блату”.
Михаил Горбачев позже сам признавал, что кампания пошла с перегибами: закрытие магазинов, огромные очереди, рост самогоноварения и исчезновение сахара. Он говорил, что бороться с алкоголизмом нужно было не наскоком, а долго и планомерно.
Борьба с самогоном
Кампания била и по производству самогона. Отдельно и жестко. Уже в постановлении Совмина говорилось, что надо пресекать самогоноварение, изготовление домашних крепких напитков и спекуляцию спиртным. МВД поручали выявлять тех, кто занимается самогоноварением, сбытом, приобретением и хранением домашних крепких напитков, особенно в сельской местности.
Но дефицит сделал свое дело. Если в магазине нет, значит, найдется “у своих”. Самогон стал не только способом выпить, но и бизнесом. Большая российская энциклопедия указывает: в 1985–1987 годах продажа сахара выросла на 18%, а самогоноварение практически компенсировало сокращение продажи водки и ликеро-водочных изделий.
Так борьба с алкоголем быстро превратилась в борьбу с последствиями собственного дефицита. Чем меньше было легальной водки, тем больше возможностей появлялось у браги, аппарата, сахара и знакомого, который “может достать”.
Ох, и штрафовали
Указ от 16 мая 1985 года вводил наказания за пьянство в общественных местах. За распитие на улицах, стадионах, в скверах, парках, транспорте и других общественных местах – предупреждение или штраф 20–30 рублей. Повторно в течение года – 30–50 рублей. После двух взысканий за год – 50–100 рублей, исправительные работы на 1–2 месяца с удержанием 20% заработка, а в исключительных случаях – административный арест до 15 суток.
На работе выпивать тоже стало опаснее. За распитие на производстве или появление на работе нетрезвым полагался штраф 30–50 рублей. Руководителям, которые пили с подчиненными, не отстраняли пьяных работников или скрывали такие случаи, грозил штраф 50–100 рублей.
На фоне средней зарплаты около 190 рублей штрафы выглядели болезненно. За первое распитие в общественном месте можно было потерять до шестой части месячного заработка, за повторное – до четверти, а после нескольких взысканий – до половины зарплаты. Поэтому антиалкогольная кампания била не только по привычкам, но и по кошельку.
Однако одним штрафом дело могло не закончиться. Нарушителей могли лишать премий, годовых вознаграждений, льготных путевок в дома отдыха и санатории, а также переносить им очередь на жилье.
За самогоноварение вводилась уголовная ответственность. Изготовление или хранение самогона, чачи, араки, тутовой водки, браги и других домашних крепких напитков без цели сбыта, а также хранение аппаратов для их выработки влекли уже уголовную ответственность. Покупка самогона и других домашних крепких напитков каралась штрафом 30–100 рублей.
Подпольная перепродажа водки тоже наказывалась. За скупку и перепродажу спиртного с целью наживы в небольших размерах назначался штраф 50–100 рублей с конфискацией товара. Работникам торговли и общепита за нарушение правил продажи водки и других спиртных напитков грозил такой же штраф.
Талоны на водку
В 1988 году, когда антиалкогольная кампания слегка выдохлась, а дефицит спиртного остался, водку стали продавать по талонам; местами требовали сдавать столько же пустых водочных бутылок, сколько покупалось новых. Это один из ее поздних бытовых результатов кампании.
Власть пыталась административно победить привычку, встроенную в быт, экономику и ритуалы. Но выпивка была не только зависимостью. Это были свадьбы, поминки, ремонт, баня, “магарыч”, благодарность, договоренность, праздник, мужской коллектив, застолье на работе, поездка на дачу.
Когда эту систему резко начали давить, она не исчезла, а просто прекратилась в очередь, самогон, спекуляцию, суррогаты и ходовую валюту.
Разумеется, у кампании были и положительные эффекты. Большая российская энциклопедия пишет о снижении смертности, росте производительности труда, сокращении прогулов и уменьшении преступлений на почве пьянства. Но экономические и социальные побочные эффекты оказались огромными: дефицит, бюджетные потери, рост самогоноварения и раздражение людей.
Символ эпохи
Антиалкогольная кампания начиналась под лозунгом “Трезвость – норма жизни”. Но в народной памяти она осталась не лозунгом, а очередью.
Человек шел не просто за бутылкой. Он шел в дефицитную экономику, где надо было успеть, занять, выстоять, договориться, купить две в одни руки, снова встать в очередь, спрятать, обменять, достать “на случай”. Государство хотело искоренить пьянство, а получило новую советскую специализацию: кто-то стоял, кто-то гнал, кто-то перепродавал, кто-то пил суррогаты, кто-то писал доносы, кто-то ловил.
Водка стала меньше похожа на товар и больше – на символ эпохи. Запретить ее полностью не решились. Продавать нормально перестали. Между этими двумя решениями и родилась “петля Горбачева”.
