“К этому зрелищу невозможно привыкнуть: стоишь возле хаты, а прямо над головой летят журавли. Сотни птиц”, – в этот момент Андрей Литвинов показывает на “взлетно-посадочную полосу” недалеко от его дома. Многие годы птицы прилетают сюда на ночевку. Еще 15 лет назад такая картина не тронула бы Андрея. Он жил в Санкт-Петербурге, работал в строительной компании и не собирался возвращаться на малую родину в Миоры. Но однажды всё изменилось: мужчина впервые увидел хутор Сухой, где осталось всего две хаты, и понял, что хочет здесь жить. Хотя бы в выходные.
Андрей Литвинов 10 лет назад купил хату на столетнем хуторе.
От Минска до хутора Сухой Миорского района четыре часа езды. Последние километры петляют среди маленьких деревень.
Дом Андрея Литвинова замечаем сразу: окна выкрашены в яркий синий цвет, на дверях висит подкова, на стене – лопата и старое колесо.
Андрей решил ничего кардинально не менять в доме.
Так выглядит завтрак на Миорщине.
– Проходите в хату. Клюквенный морс будете? – спрашивает Андрей, и мы улыбаемся в ответ.
Представить Миоры без клюквы невозможно. Здесь ягоду собирают на болотах, делают из нее кисель, морс, хлеб, пироги, кисло-сладкий соус. И вот уже Андрей разливает морс по стаканам и ставит на стол свежую клюкву.
“Твая радзіма там, дзе закапаны твой пупок”
– Впервые хутор Сухой я увидел 10 лет назад. Он стоял заброшенный, пустой, но чем-то тронул меня – никаких соседей рядом, абсолютная тишина, – Андрей начинает рассказывать, как оказался рядом с болотом Ельня. – Все крутили у виска, недоумевали зачем мне это. Я и сам толком не знал, но была уверенность: этот хутор стоит любых денег. Мне нужно это уединенное место вдали от цивилизации. И я его купил.
Андрею нравилась жизнь большого города, и он не собирался возвращаться домой.
Гости хутора сразу отмечают, какая здесь звенящая тишина.
…Андрей Литвинов родом из Миор, еще подростком уехал учиться в Минск на киномеханика. Потом перебрался в Санкт-Петербург. Закрутилась городская жизнь: работа в строительной компании, друзья, налаженный быт.
– Как человек я сформировался в Питере, прожил там лет 15. Можно сказать, этот город меня воспитал, – уточняет мужчина. – Вначале уезжал из дома без всякого плана, но потом понял: очень манят огни большого города. Всё было хорошо, пока не заболели родители… Нужно было за ними ухаживать.
С этого крыльца можно наблюдать за полетами журавлей. Птицы не видят человека и могут пролететь очень низко.
Пока Андрей решал, что делать дальше, услышал от местной бабушки фразу: “Твая радзіма там, дзе закапаны твой пупок”. Так мужчина снова оказался в Миорах.
“Воспринимал болото как что-то мистическое и далекое”
– На фоне Санкт-Петербурга Миоры показались мне слишком тихими и спокойными, было тяжело к ним привыкнуть. Открыл один мелкий бизнес, второй, – мужчина вспоминает тот период.
Параллельно Андрей начал заниматься хатой на хуторе Сухой.
– Это сейчас болото Ельня – раскрученное туристическое место, а тогда про него мало кто знал. Даже я, местный, воспринимал болото как что-то мистическое и далекое, – говорит наш собеседник, подбрасывая дрова в печку.
Еще 10 лет назад этот дом стоял пустым, пока не появился Андрей.
В доме много фото и картин с изображением журавлей.
А еще – много старых вещей.
Чем больше времени Андрей проводил на хуторе и болоте Ельня, тем больше проникался местным колоритом. По словам героя, он один из первых, кто понял: Ельня – самобытное место, его стоит показывать туристам, и начал ходить с этой идей по разным кабинетам. Рассказывал, как важно продвигать Ельню, аттестовать проводников, открыть места для ночлега с вкусной едой.
“Здесь тишина звучит в ушах”
Со временем Андрей сам открыл первую агроусадьбу на Ельне – прямо в столетней хате на хуторе Сухой. Внутри ничего не менял: оставил деревянные окна, тяжелые двери, печку на кухне. Мужчина уверен: если начать здесь всё перестраивать на современный лад, из этого места уйдет душа.
Дом оказался крепким, достаточно было сделать косметический ремонт.
Андрей научился готовить в печке белорусские национальные блюда.
– Давайте пройдемся по хутору, – предлагает Андрей, мы выходим на порог и замираем. – Здесь тишина звучит в ушах. Никого нет.
Раньше в Сухом стояло несколько хат, собственная мельница. Теперь осталось два дома. Один – Андрея, второй принадлежит мужчине, который здесь держит пасеку, но сам живет в Миорах.
Андрей уверен: если бы не он, хутора уже бы не было на карте.
Здесь можно не только отдохнуть, вкусно поесть, но и попариться в бане.
– Три года назад внуки привезли бабушку из Орши, которая когда-то жила в моем доме. Она здесь выросла вместе с отцом, братьями и сестрами. Вышла из машины и расплакалась. Очень была рада, что всё сохранилось! Если бы не я, этого хутора уже не было бы, – уверен Андрей Литвинов.
“Журавль приносит душу от бога”
С появлением хаты окружение мужчины стало меняться: он познакомился с орнитологами, фотографами дикой природы, специалистами по болоту.
– Раньше не мог отличить в воздухе журавля от гуся, – смеется Андрей. – Можно сказать, именно на хуторе стал специалистом по журавлям. Стал за ними наблюдать, слушать профессионалов, подмечать интересные моменты. Это очень осторожные птицы, поэтому для ночевок выбирают болото (место вдали от людей и животных), назначают среди своих же “разведчиков”, которые патрулируют территорию.
Недалеко от хутора осенью и весной ночуют тысячи журавлей. Фото: личный архив героя.
Каждый год Андрей делает сотни снимков журавлей. Фото: личный архив героя.
Ради впечатляющих снимков Андрей не раз сидел в засидках с фотографами по 12 часов. Говорит, даже профессионалов впечатляет такая картинка: тысячи журавлей над старым хутором. Однажды мужчина случайно снял кадр, который выглядит мистически: ночью над хатой летит то ли ангел, то ли журавль.
Этот снимок Андрей сделал на своем хуторе. Фото: личный архив героя
– Мне нравится выражение: “Журавль приносит душу от бога”. В этом много философии, – отмечает хозяин хутора.
“Знаю, кому на хуторе будет скучно”
Чтобы не нарушить звенящую тишину и не сделать из уединенного места попсовое, Андрей ввел свой внутренний лимит: к нему могут приехать туристы, но не все.
– Эта территория – формат полной тишины. Могу отказать, если компания слишком шумная или людям нужна не природа и спокойствие, а водка и шашлыки. Точно знаю, кому здесь будет скучно – городским жителям, привыкшим к полному комфорту. Нужно быть готовым, что на хуторе туалет на улице, вместо душа – баня, – говорит наш собеседник.
Хозяин уединенной хаты понимает – это отдых не для всех.
В хату к Андрею по извилистой дороге приезжают не только белорусы, но и туристы из Италии, Германии, Ирландии, Америки. Как только оказываешься здесь, сразу погружаешься в дикую природу.
– Однажды шел на болото, смотрю – на дороге медведь стоит. Было ли мне страшно? Нет, главное, не трогать зверя, – как бы мимоходом отмечает Андрей.
Он часто приезжает на хутор из Миор переключиться, побыть наедине со своими мыслями, понаблюдать за природой.
Под огромной елью мужчина построил своеобразное кафе. Отсюда – обзор на весь хутор.
Андрей сохраняет колорит хутора.
– Я уже заметил: болото Ельня очищает от негатива. Заходишь туда в плохом настроении, а выходишь уже с улыбкой. Здесь человек начинает слышать себя. Город поглощает своими проблемами, нужно подстраиваться под социум, быть в какой-то гонке, а здесь лучше понимаешь себя. Коренные москвичи часто приезжают на хутор Сухой ради одного зрелища, – увидеть журавлей в небе. И остаются в полном восторге, – отмечает Андрей Литвинов. – Я и сам каждый раз, когда вижу полет журавлей, остаюсь под впечатлением. Смотрю – и не могу оторвать взгляда. Только поздней осенью становится грустно, когда птицы улетают. Остается дождаться весны, и тогда начинается лучшая пора – возвращаются птицы, всё шумит и гудит. Ну, красота же!
Текст и фото: Екатерина Асомчик
*Использование и цитирование данной статьи допускается в объеме, не превышающем 20% при наличии гиперссылки. Более 20% – только с разрешения редакции.
