Добавить Smartpress в источники Google Smartpress будет чаще появляться у вас в Google.

Когда близкий человек уже не может заботиться о себе сам и постепенно теряет связь с реальностью, часто перед его семьей встает непростой выбор: взять уход на себя или доверить его другим. Мы поговорили с двумя белорусками, которые приняли разные решения, и узнали, как это изменило их жизни. 

Юлия: “Мне его надо досмотреть, как бы ни было тяжело” 

С Юлией мы встречаемся в кафе неподалеку от ее дома в Борисове, где она живет с мужем и 80-летним папой. Юлия старается не оставлять папу надолго, и во время разговора с нами присматривает за ним с помощью радионяни. И признается: сегодня она вышла на улицу впервые за три дня. 

– Папа всю жизнь проработал в колхозе пастухом и скотником, был работящим, активным. В школе семь классов окончил, но мог сам трактор собрать, – рассказывает собеседница – Папа жил один в деревне в 36 км от Борисова. Занимался хозяйством и до последнего возил нам в город тяжелые сумки с картошкой. В 2022-м году у папы случился инсульт – и он переехал к нам с мужем в Борисов. Папа относительно быстро и неплохо восстановился – ходил, мог сам себя обслуживать, его спокойно можно было оставить одного.

1-Пожилой мужчина.jpg

Первые пару лет семья жила обычной жизнью. Всё поменялось летом 2025-го, когда папа Юлии попал в больницу из-за проблем с ногой, которые, в свою очередь, обострились на фоне перенесенного инсульта. Там он стал вести себя нетипично: кричал, ругался. Последовали новые госпитализации, боль не проходила – и в итоге мужчине ампутировали ногу. На фоне сильных болей, приема мощных обезболивающих и операции его психическое состояние ухудшилось. Врачи диагностировали тяжелую энцефалопатию – поражение головного мозга с нарушениями памяти, мышления и поведения.

– Он меня не узнает, и уже не воспринимает как дочку. Иногда путает с моей мамой, называет Марусей. Может начать рассказывать про коров, телят, сено – вспоминать свою жизнь в колхозе, но в целом он “не с нами” – объясняет собеседница.

2-Тонометр.jpg

Папа Юлии не встает с постели – женщина говорит, что “тело у него как деревянное”. Она кормит его с ложки, меняет подгузники по несколько раз в день, переодевает, дает лекарства, следит за состоянием кожи, чтобы не появились пролежни. У мужчины случаются эпилептические приступы – иногда приходится вызывать скорую. Хотя папа собеседницы невысокий и худощавый, даже перевернуть его на другой бок Юлии тяжело. Муж помогает, когда может, но большую часть дня он на работе.

– У нас была целая “война” с подгузниками. Я приходила с работы – а папа всё с себя снял, разбросал. Мы ему даже специальные противодементные варежки надевали, чтобы он ничего себе руками не сделал – что-то типа митенок для малышей. 

Совсем как мамы, которые рассказывают о своих маленьких детях, Юлия часто переходит на “мы”: “мы лежали в больнице”, “мы принимали лекарства”. Она говорит, что ухаживать за папой сейчас – действительно всё равно что “нянчить большого ребенка”.

– Только ребенок чему-то учится, развивается, и это приносит тебе много радости. А здесь – обратный процесс, и при этом ты помнишь папу нормальным, здоровым... Я когда иду по улице, вижу дедушек и бабушек гуляющих, самостоятельных, становится горько: ну почему с моим папой – вот так?..

3-Люди на лавочке.jpg

Несколько раз за наш разговор Юлия начинает плакать и признается: она не была к этому готова. Уход за папой полностью лег на ее плечи. Взрослые дети могут ненадолго присмотреть за дедушкой, однако кормить его и менять подгузники боятся. Сиделка, по ее словам, стоит от 80 рублей в сутки, но Юлия не хочет, чтобы в квартире долгое время находился посторонний человек.

На работе собеседнице пришлось перейти на полставки. А вскоре в организации, где она проработала 12 лет, произошло сокращение – и женщина осталась без работы. Найти подходящую подработку в Борисове пока не удалось. Сейчас в семье работает только муж, а из других источников дохода – папина пенсия и пособие по уходу. Расходы на подгузники, пеленки и другие необходимые средства семье компенсирует государство. 

4-Медсестра с иголкой .jpg

Когда Юлия поделилась своей историей в Threads, в комментариях ей стали советовать устроить папу в частный пансионат. Но такой вариант семье не по карману.

– У меня есть знакомые в одном из таких пансионатов под Минском. Самый дешевый тариф там – 2800 рублей в месяц. И это без подгузников, лекарств, обследований. Папиной пенсии не хватит, а мне надо было бы еще хотя бы полторы тысячи зарабатывать. 

Семья рассматривала и государственную больницу сестринского ухода, где оплатой служила бы папина пенсия. Но Юлия побоялась, что лежачем отцу не смогут обеспечить должный уход и у него появятся пролежни. К тому же она чувствует, что обязана заботиться о нем сама: папа помог ей с мужем купить квартиру, в которой они теперь живут.

– Часть мы своих денег вложили, часть – он своих. Поэтому мне его надо досмотреть, как бы мне ни было тяжело. Потому что люди скажут: “Грошы забрала – батьку сдала”. Да и если бы папа был плохим отцом, пил, бил нас – я бы точно за ним не ухаживала.

5-Пожилые с деменцией.jpg

Собственных же детей Юлия уже проинструктировала, как им следует поступить, если однажды она сама окажется на месте папы.

– Я им сказала: деда не станет – пойду работать. Я уже оформила себе накопительную пенсию, чтобы были деньги на старость. И если у меня что-то случится с башкой, сразу меня в пансионат определяйте. И можете даже не приезжать, потому что я всё равно не буду этого помнить. Ж*пу мне мыть вам точно не надо. Это тяжело.

6-Многоэтажки.jpg

Александра: “Мама хотела бы, чтобы я жила своей жизнью” 

Минчанка Александра несколько лет активно вела в Instagram блог о деменции и болезни Альцгеймера, от которых страдает ее мама, – так девушке было легче проживать свою боль из-за состояния близкого человека. Маме Александры сейчас 62 года, а диагноз ей поставили в 56 – непривычно рано для болезни, которую связывают с глубокой старостью. 

7-Александра.jpgАлександра

Раньше мама собеседницы работала заместителем гендиректора в одной из белорусских компаний. У нее два высших образования, она любила кино, театр, занималась дачей, была активной и жизнерадостной женщиной. 

Александра с мамой в то время жили вместе – первые перемены в поведении дочь заметила, когда мама неожиданно решила уволиться.

– Мама объяснила увольнение тем, что устала, что на работе случился конфликт. Это было странно: она много лет проработала в этой компании – и у всех иногда случаются конфликты, – вспоминает собеседница. – Потом из ее жизни исчезли любимые хобби – зато она могла часами смотреть на YouTube какие-то примитивные передачи, которые раньше ее не интересовали. В общем, я ясно видела: с мамой что-то не так.

8-Александра с мамой.jpgНа фото – Александра с мамой 

Александра повела маму к неврологу, но обследования не выявили ничего критического, а назначенное лечение не помогало. Позже знакомый врач предположил клиническую депрессию и посоветовал обратиться к психиатру. Та уже на первом приеме заподозрила болезнь Альцгеймера. Впоследствии диагноз подтвердился. 

– Сначала был шок, растерянность. Потом я оказалась в позиции жертвы – и долго не могла с этим справиться. Ты не знаешь, что это за болезнь, тебе никто не может ничего толком подсказать, объяснить. Бывало, на работе меня вдруг просто накрывало – я уходила и плакала. 

Девушка пыталась справиться с переживаниями с помощью психологов, сменила несколько специалистов. И продолжала искать информацию о болезни мамы, консультироваться с экспертами, чтобы научиться “принимать ту реальность, в которой находится мама”.

9-Александра в редакции Смартпресс.jpg

– У мамы ранняя деменция, и болезнь прогрессировала очень быстро, – поясняет Александра. – Например, какое-то время я развешивала по всему дому специальные карточки-подсказки с картинками: как почистить зубы, умыться, воспользоваться туалетной бумагой. Но вскоре и они перестали помогать. Через четыре года после постановки диагноза мама уже не могла самостоятельно пользоваться туалетом – понадобились подгузники.

Мы жили на 9-м этаже – и я поставила блокираторы на все окна, на балкон: было страшно, что она откроет окно и выпадет из него. Однажды мама ушла прямо с приема врача и потерялась – искали ее вместе с поисково-спасательным отрядом “Ангел”, но в итоге мама добралась домой самостоятельно.

10-Песочные часы.jpg

Совмещать работу с уходом за мамой было сложно, и на какое-то время она переехала в Молодечно к своей маме – бабушке Александры. Для помощи наняли сиделку. А позже девушка приняла решение доверить заботу о маме сотрудникам частного пансионата.

– Здесь нет правильного или неправильного выбора. Есть исключительно твой выбор, с которым тебе потом жить, – рассуждает собеседница. – Я знаю свою маму: она хотела бы, чтобы я воспитывала ее внуков, была со своей семьей, путешествовала (сейчас Александра – мама двойняшек, которым скоро исполнится три года. – Прим. автора). Я не представляю, как можно самостоятельно ухаживать за человеком с таким заболеванием, когда у тебя есть маленькие дети. У людей с деменцией могут возникать агрессия, галлюцинации, и неизвестно, как они поведут себя рядом с ребенком. Но все люди разные. Если кто-то считает, что я сдала маму в пансионат и поэтому я плохая дочь, – это его мнение.

11-Александра рассказывает о своей маме.jpg

Сейчас у мамы Александры тяжелая стадия болезни Альцгеймера. После перелома шейки бедра она передвигается в инвалидном кресле, уже не может самостоятельно есть. Сотрудники пансионата помогают ей с гигиеной, кормят, вывозят на прогулки. Дочь регулярно навещает маму, хотя та уже давно ее не узнает.

– Я, когда приезжаю, привожу мамин любимый кофе и горький шоколад, глажу ее по голове, говорю тихо: “Мамочка, я пришла, я тебя люблю, я рядом”. Не уверена, что она что-то понимает. Больше всего хочется поехать с ней на дачу, по дороге купить пиццу и бутылку вина. Разжечь мангал, сесть в беседке и просто болтать. 

Когда человек умирает, мы прощаемся с ним и горюем год, два... А когда болезнь меняет близкого до неузнаваемости, мы горюем все эти годы, пока он еще здесь. Мне ужасно ее не хватает, хотя вроде бы мама есть, но ее нет.

12-Желтый осенний лист.jpg

Автор: Вера Рогатко, фото Елены Таборко, Pexels.com

*Использование и цитирование данной статьи допускается в объеме, не превышающем 20% при наличии гиперссылки. Более 20% – только с разрешения редакции.