29 сентября в Западной Европе отмечали Михайлов день – праздник архангела Михаила. С этой датой связано необычное поверье: после нее ежевику якобы лучше было не есть. По легенде, когда архангел сбросил дьявола с небес, тот упал прямо в колючий куст. Разозлившись, он испортил ягоды: плевал на них, топтал или проводил по кустам своей дубинкой (а по самым жестким версиям – справил на нее нужду). Поэтому собирать ежевику после Михайлова дня считалось плохой идеей.
Ежевика после 29 сентября считалась “испорченной”
У поверья было и вполне практическое объяснение: к концу сентября поздние ягоды действительно становились мягкими и чаще портились. Но идея о “дьявольской ежевике” оказалась куда запоминающееся обычного предупреждения о переспевших ягодах.
У белорусов народный осенний календарь тоже был полон подобных “нельзя”. Только причины порой были еще интереснее.
27 сентября, на Воздвижение Креста, считалось, что земля закрывается на зиму, а змеи и другие гады уходят в нее. Поэтому в белорусской традиции существовал вполне конкретный запрет: в лес не ходили и детей туда не пускали. Более того, землю старались не копать – боялись потревожить змею, которая могла выползти и ужалить.
На Покровы (14 октября) осень уже переходила в зимний режим. К этому времени в белорусской деревне старались закончить основные полевые работы, пастухи переставали выгонять скот. Также с этим праздником в народной традиции связывали окончательное завершение лесного сезона. В белорусских и соседних традициях существовало представление, что перед зимой леший покидает лес, ломает деревья, гоняет зверей и вообще ведет себя особенно опасно. В этот период к лесу старались не подходить.
На Покровы старались не ходить в лес - там “буянил” Леший
28 октября, на Параскеву Пятницкую, существовал запрет на прядение. Вообще пятница в белорусской традиции считалась особым днем: работа с пряжей и ткачеством воспринималась как нарушение запрета, связанного с Параскевой.
Осенние Дзяды, которые отмечаются 2 ноября, тоже имели свои запреты. В некоторых белорусских деревнях запрещали полевые работы, прядение, снование и ткачество. Объяснение звучало почти буквально: “Дзяды заблытаюцца ў кроснах” – предки запутаются в нитях. Нельзя было и белить печь: говорили, что так можно “дзядам замажуць вочы”. Запрещались также супружеские отношения.
Сегодня такие запреты выглядят странно. Но за каждым стояло свое объяснение – страх перед змеями, память о смерти, уважение к предкам или просто необходимость вовремя закончить сезонные работы. А иногда, как с ежевикой, за мистическим запретом скрывалось вполне здравое наблюдение за природой.
