4 мая 1961 года в советской реальности, точнее – в РСФСР, появился указ с тяжелым и беспощадным названием: “Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни”. Язык у документа был такой, будто речь шла не о бедности и нестабильной занятости , а о целой санитарной угрозе. Наказание тоже выглядело удручающим: для “паразитов” предусматривали высылку на срок от двух до пяти лет в специально отведенные места, с обязательным трудом и конфискацией имущества. Решения, как отмечают историки, выносились окончательными, без права апелляцию.
Эта история быстро стала не только юридической, но и культурной. Самый известный пример – Иосиф Бродский. В 1964 году его обвинили в “социальном паразитизме” и приговорили к пяти годам принудительного труда; срок потом сократили после протестов литературной элиты и друзей поэта. В советской логике это выглядело последовательно: если государство считает труд не просто правом, а обязанностью, то человек со свободной, не вписанной в штатную сетку жизнью оказывается подозрительным. Поэт, переводчик, любой человек без “нормальной” записи в трудовой книжке – все они легко попадали под гнет указа.
Но было бы ошибкой думать, что борьба с “лодырями” – чисто советское изобретение. Европа и Америка долго воевали не столько с ленью, сколько с неуправляемой бедностью. В Британии система Poor Law веками различала “достойных” бедных – стариков, больных, детей – и трудоспособных незанятых, которых старались отправить работать. После реформы 1834 года помощь для трудоспособных бедняков фактически увязали с работными домами: хочешь крышу над головой и еду – иди в работный дом. Смысл был такой: сделать зависимость от помощи настолько неприятной, чтобы человек ленной жизни предпочел любой заработок. Идея при этом была моральная: бедность трудоспособного человека рассматривалась как изъян характера.
В США действовали законы о бродяжничестве – vagrancy laws. Их формулировали так широко, что под них можно было подвести почти любого “нежелательного” человека: без постоянной работы, без ясного источника дохода, просто “подозрительного”. В 1972 году Верховный суд США в деле Papachristou v. City of Jacksonville фактически ударил по таким нормам, признав, что законы подобного типа слишком расплывчаты и развязывают руки произвольным арестам.
Если смотреть на это с точки зрения истории, четко просматривается,что государства редко боролись именно с ленью. Чаще они боролись с тем, что плохо поддается учету и дисциплине. Кочующий бедняк, сезонный работник, человек без постоянного места, без бумаги, без начальника и без понятной биографии всегда считали опасными для общества. “Тунеядец” в таких системах – это не только лодырь, но и потенциальный нарушитель порядка, а то и возможный преступник.
Сегодня в большинстве стран безработицу уже не криминализируют так, как это делали раньше. Но сама идея, что человек должен подтверждать свою “правильную” трудовую биографию, никуда не исчезла – просто переехала из уголовного права в сферу социальной политики. В Великобритании выплаты Universal Credit (универсальное пособие на жизнь для людей с низким доходом) могут уменьшить, если человек без уважительной причины не выполняет согласованные обязанности: не приходит на встречи, не ищет работу, не откликается на подходящие вакансии. За некоторые нарушения пособие режут на 91 день, за повторные – на больший срок.
В Германии служба занятости и соцподдержки в 2024 году вынесла около 369,2 тысячи санкций, чаще всего за пропущенные обязательные встречи. В стране за нарушения стандартную часть выплаты могут снизить на 10, 20 или 30%, а в отдельных случаях и вовсе не дать ничего.
Во Франции с января 2025 года получателей RSA (минимальное социальное пособие для людей с низким доходом или без дохода) автоматически регистрируют в государственной службе занятости France Travail, а затем обязывают выполнять действия по плану социальной и профессиональной интеграции; еще на этапе эксперимента речь шла о 15–20 часах активности в неделю.
Разница между прошлым и настоящим, конечно, огромная. Сегодня речь чаще идет о доступе к пособию, обязанностях перед службой занятости, встречах с куратором, курсах и санкциях. Но мотив у спора тот же, что и сто, и двести лет назад: где проходит граница между поддержкой и принуждением? В какой момент государство помогает человеку вернуться к работе, а в какой – начинает подозревать его в моральной неполноценности?
Поэтому советский указ о тунеядстве сегодня интересен не только как примета эпохи Хрущева. За ним стоят и представления государства о порядке, и отношение общества к бедности, и попытка понять, где проходит граница между поддержкой, контролем и принуждением. Опять же, по логике, трудоспособное население должно вносить свою экономическую лепту в виде работы, налогов в общее благо, иначе как выплачивать пособия, пенсии, создавать социальные продукты. Не требует доказательств и то, что отдельные категории безработных чаще (не все) ведут асоциальный образ жизни (пьют, дебоширят, попадают в неприятности и доставляют их окружающим).
Да, трудиться – это важно. Все слышали, что по этому поводу говорили классики. Например крылатую фразу “труд облагораживает человека” приписывают литературному критику Виссариону Белинскому. Близкая и документально подтверждаемая формулировка есть у Льва Толстого: “Ничто так, как труд, не облагораживает человека…”. А еще про полезность труда есть у Энгельса в произвольной интерпретации мы это знаем как “Труд сделал из обезьяны человека”.
Ну, а если кто-то выбрал не работать… его право или эгоизм?
