За 100 лет этот деревянный дом у леса каких только историй не видел: здесь смеялись и грустили, строили планы на жизнь, пекли по утрам блины… В хате выросло не одно поколение, а потом дом опустел на 20 лет. За это время протекла крыша, покосилась веранда. Дом мог стать одним из тех, которые тихо умирают на деревенской улице. Но история взяла другой ход. Шесть лет назад Татьяна Микулич приехала в хату прадеда в деревню Перевозы Сморгонского района, переступила порог и поняла: она восстановит дом, даже если на это уйдет несколько лет. И взялась за ремонт.
Шесть лет назад Татьяна увидела дом в самый худший его период и поняла: нужно его восстановить.
– Пока на улице льет дождь, давайте выпьем чая с мятой, – говорит Татьяна Микулич, когда переступаем порог деревянного дома.
Она накрывает на тот же стол, за которым ее прадед Бронислав и бабушка Мария принимали гостей. Прошло много лет, сменилось не одно поколение, но некоторые вещи в доме неизменно остаются на своих местах: часы на стене, желтые шторы в цветочки на окнах, зеркальное трюмо у стены.
Татьяна максимально сохранила обстановку в доме.
Эти же желтые шторы висели и в ее детстве.
На фото – хозяин дома Бронислав вместе с женой Евгенией.
Сюда, в деревню Перевозы Сморгонского района, Татьяна приезжала всё детство.
– Это была маленькая деревня, – вспоминает наша собеседница, пока за окном барабанит дождь. – Очень любила здесь бывать! Нравилось с бабушкой пасти коров, ходить на реку Вилия. Правда, тогда не думала, что дом достанется мне. Семья большая, наследников было много.
“Здесь всё выглядело страшно, но я не плакала”
Татьяна родом из Сморгони, но последние годы ее семья живет в Минске. И хотя от столицы до Перевозов 120 км, никакое расстояние не может остановить женщину – каждые выходные она приезжает в дом у леса.
Татьяна говорит, что не может представить выходные без деревни.
В саду сохранились старые яблони.
– В 2020 году, когда началась пандемия, захотелось уехать из города. И я оказалась здесь, – рассказывает Татьяна Микулич. – Что здесь было! Всё заросло, всё такое страшное, захожу в хату – крыша течет. Я не плакала, просто взяла себя в руки и начала всё чистить.
Дом, в котором когда-то кипела жизнь, где все каникулы пропадали внуки, Татьяна увидела в самый худший его период. Покосилась веранда, крыша покрылась мхом, зарос огород.
Так дом выглядел до ремонта.
Так вышло, что после смерти прадеда и бабушки хата пустовала 20 лет. У нее были наследники, но что-то не сложилось. Шесть лет назад Татьяна выкупила часть дома, вторую ей подарила мама – и наша героиня стала полноправной хозяйкой столетней хаты.
“Когда тебе 40+, лучшая покупка – новая крыша”
С того момента дом и участок начали меняться: все кусты выкорчевали, землю разровняли, погреб почистили. Татьяна много раз слышала: “Ты не справишься”. Ее это не останавливало. Она набросала план, что нужно сделать в первую очередь, и шла по нему.
Первые серьезные траты в доме – установка крыши.
– Срочно нужно было менять крышу. Если бы этого не сделала, дом бы развалился через два года. Пришлось взять кредит в 16 тысяч рублей. Когда тебе 40+, лучшие покупки – это новая крыша и электроконвекторы в дом, – смеется Татьяна.
Потом во дворе сделали скважину, в доме установили отопление, разобрали печь…
Татьяна умеет не только работать, но и отдыхать.
В доме всегда стоят цветы из сада.
– Как-то вечером с сестрой включили в хате свет, вышли на улицу, стоим и смотрим, а во всех окнах горит свет. Так радостно стало. Дом сразу ожил, значит, будет жить, – отмечает Татьяна.
Цвет крыши женщина подбирала так, чтобы он сочетался с домом.
“Прадед умер в возрасте 96 лет”
Мы разговариваем за круглым столом, а на нас с портретов на стене смотрят предки Татьяны. Иногда ей кажется, что родные помогают восстанавливать дом: посылают нужных людей, когда рабочая сила так необходима.
– Это мой прадед Бронислав Куприянович, – женщина показывает на черно-белый снимок. – У него было большое хозяйство: корова, лошади, свиньи, ульи с пчелами. Бронюсь работал конюхом, был хорошим наездником. Я хорошо запомнила прадеда, ведь он умер в возрасте 96 лет. Интересно, что с правнуками дед был нестрогим, а с внуками – очень даже строгим.
Хозяин дома – Бронислав Куприянович вместе с женой Евгенией.
Бронислава (мама Татьяны) возле деревенского дома, который сейчас восстанавливается.
В доме осталось много вещей, которые Татьяна помнит еще с детства: маслобойка, прялка, стулья, лавки. Женщина их отмыла, что-то покрасила, отреставрировала. И оставила в хате как напоминание о близких людях.
Татьяна сидит на скамейке прадеда.
Вышивки в хате останутся даже после ремонта.
Прялка старая, только цвет новый.
– Когда работаю в доме, перед глазами бабушка: как она включала свет, открывала двери, пекла блины по утрам, – делится с нами Татьяна.
“У меня с детства была мечта: жить в собственном доме”
Пока мы пили чай, дождь на улице закончился, и Татьяна предлагает прогуляться по двору. Возле колодца вот-вот распустятся пионы, вдали – поле с лавандой, а рядом – цветущие белоснежные яблони.
В будущем Татьяна хочет высадить в саду сотни цветов.
Но сирень, которую сажала бабушка, оставит.
Татьяна не выбрасывает старую мебель, а реставрирует.
– Хотите, покажу наше озеро? – говорит Татьяна, и мы уже идем по мокрой траве, заворачиваем за угол – и перед нами нетронутая природа.
Поют птицы, с деревьев в воду сваливаются капли дождя. Не хватает только лодки.
– Теперь вы понимаете, почему я люблю это место? – спрашивает наша собеседница.
Рядом со столетней хатой – лес, озеро, а если пройти извилистой тропой, то можно выйти к реке Вилия.
От дома Татьяны до Вилии – несколько минут.
Татьяна признается, что в деревне ей всё время хочется улыбаться.
– У меня с детства была мечта: жить в собственном доме, и я ее исполнила, – признается Татьяна. – Здесь еще много работы: нужно менять окна, делать внутри ремонт. Всё как обычно упирается в деньги. Но я справлюсь. Хоть до пенсии, но сделаю.
“Не гонитесь за чудесами, они рядом”
Перевозы – это маленькая деревня, где нет даже названия улицы. 22 дома – вот и весь деревенский мир. Женщина прикинула: если переезжать сюда жить, нужно искать работу. Первый вариант – найти что-то подходящее в Сморгони (город в 3 км – прим. авт.). Второй – придумать себе работу на месте.
– Я вырастила из семян больше 100 кустов лаванды. Хочу устраивать здесь фотосессии, а в планах – высадить большое количество цветов, разных деревьев и превратить свой сад в красивое место для съемок и отдыха, – делится с нами Татьяна. – Я даже пошла на курсы ландшафтного дизайна. Теперь каждую субботу езжу на занятия в Молодечно, учусь, чтобы потом самой сделать проект участка. Если заказывать это у специалиста, выйдет очень дорого.
Татьяна на занятиях делает проект своего участка.
Вода в колодце до сих пор вкусная.
Женщина признается, что за 6 лет ремонта дом ничего у нее не забрал: ни сил, ни эмоций, ни времени (кроме денег, конечно). Наоборот, дал.
– В деревне я всегда улыбаюсь. Как вам описать те эмоции, когда я иду босиком по траве или прихожу к реке Вилия… Не знаю, это нужно почувствовать, – отмечает Татьяна. – Здесь я поняла: не нужно гнаться за чудесами, они рядом. Выходишь во двор – заливаются птицы; любуешься озером – а там лебеди плавают.
“Это мое место силы”
Постепенно столетняя хата стала возвращаться к той жизни, которая была здесь раньше. За столом снова собираются гости, говорят о жизни и смеются.
Спустя 20-лет пустоты в доме снова слышен смех.
– Этот дом всегда был полон людей. Помню, как родные рассказывали разные истории из своего детства, шутили, а брат бабушки играл на баяне. Было очень весело. Здесь даже устраивали деревенские дискотеки. Поэтому хочется, чтобы хата не пустовала, а в окнах горел свет, – Татьяна показывает нам весь участок и как бы между делом отмечает: “Надо немного картошки посадить”.
Дом не дает скучать: то одно нужно сделать, то второе.
– Хочу в коридоре нарисовать дерево предков. Когда заходишь в дом – видишь всех родных. Важно, чтобы дети помнили, кем были их дедушки и бабушки, – говорит Татьяна Микулич.
Мария Брониславовна (баба Маня) возле хаты в Перевозах.
А это баба Маня за той самой прялкой, которую перекрасила Татьяна.
И она помнит. Собрала старые фотографии предков, сняла на телефон хату, деревню, реку Вилию и сделала для близких фильм про свой род. От чувств некоторые плакали всю ночь. Вот почему любое предложение о продаже дома Татьяна даже не рассматривает.
– Хата не продается ни за какие деньги, – добавляет наша собеседница.
– А если представить, что за нее прямо сейчас готовы дать $100 тысяч?
– И что я буду делать с этими деньгами? – без раздумий отвечает Татьяна. – Это мое место силы. Здесь жили мой прадед, бабушка, росла мама. Мне важно это сохранить и передать своим детям.
Текст: Екатерина Асомчик, фото: Елена Таборко и семейный архив
*Использование и цитирование данной статьи допускается в объеме, не превышающем 20% при наличии гиперссылки. Более 20% – только с разрешения редакции.
