Первыми, кто станцевал под общеизвестную музыку канкана, были… древнегреческие боги. 21 октября 1858 года в Париже показали оперетту Жака Оффенбаха “Орфей в аду”. Боги в ней предавались разнузданному веселью, а публика распознала сатиру и посмеялась над нравами Второй французской империи. А еще в спектакле звучала музыка, которую сегодня узнают с первых нот, – “Адский галоп”.
В оперетте всё начиналось с пародии на миф об Орфее и Эвридике. Оффенбах перевернул привычную историю с ног на голову (Орфей в ней устал от Эвридики и не спешил возвращать ее домой), а богов Олимпа превратил в персонажей сатирического спектакля. Критик Жюль Жанен даже возмутился тем, что авторы оперетты глумятся над античной классикой. Но постановка выдержала 228 представлений – серьёзный успех для парижского театра того времени.
Самое любопытное ждало зрителей в финале. Там звучал Galop infernal (“Адский галоп”), музыка для шумного праздника в подземном мире – под нее плясали все боги Олимпа. И это был канкан!
“Адский галоп” из оперетты Оффенбаха “Орфей в аду”
Сам танец канкан появился в Париже ещё в 1830-х годах, задолго до премьеры оперетты. Исполнители высоко поднимали ноги, делали шпагаты и нарушали правила приличного поведения. В некоторых заведениях подобные номера считались скандальными, но именно это и привлекало зрителей. Правда, музыку использовали самую разную – главное, чтобы она была быстрой.
“Адский галоп” идеально подошел для танца и стал с ним одним целым – сегодня мы просто не можем их разделить. Быстрый галоп, шумный ритм и ощущение музыкального безумия словно переносили на сцену тот самый ад, где никто не собирался соблюдать приличия.
Позже “Адский галоп” стал ассоциироваться с парижскими кабаре “Мулен Руж” и “Фоли Бержер”. Танец превратился в аттракцион с высокими прыжками, взлетающими юбками и отточенной синхронностью – и стал одним из самых скандальных танцев в мире. Музыка из сатирической оперетты зажила отдельной жизнью – и стала куда более популярной и знаменитой, чем все произведения Оффенбаха. “Адский галоп” стали воспринимать чуть ли не как музыкальный код Парижа.
