Подробная трехмерная карта нервов клитора появилась почти через 30 лет после того, как аналогичную карту составили для пениса. Для медицины это не исключение, а симптом старой проблемы: женский организм десятилетиями изучали не как самостоятельную норму, а как вариацию мужского тела. Несмотря на то, что женщины живут дольше, они проводят значительно больше лет в плохом здоровье. Одной из главных причин этого парадокса является “слепая зона” в исследованиях: десятилетия систематического исключения женского организма из лабораторий и клинических испытаний.
Как медицина сделала мужское тело “нормой”
Этот перекос уходит глубоко в историю. Европейская медицина столетиями создавалась мужчинами и вокруг мужского опыта. Женское тело рассматривали прежде всего через репродукцию: беременность, роды, менструации, “женские нервы”. Все остальное как будто автоматически считалось тем же самым мужским телом, только с некоторыми поправками. Поэтому мужчина стал в медицине телом “по умолчанию”, а женщина – частным случаем.
Это видно даже по анатомии: исследование JAMA еще в 1994 году показало, что в учебниках женщины заметно недопредставлены в иллюстрациях нерепродуктивной анатомии, а преобладание мужских изображений закрепляет представление о мужском теле как о стандартной модели для медицинского образования.
То есть проблема была не только в том, что какие-то женские состояния изучали мало. Проблема в том, что сама медицинская картина человека строилась вокруг мужского организма. Если базовая схема в учебнике – мужская, то и “типичные” симптомы, “нормальная” реакция на препарат и “обычное” течение болезни тоже со временем начинают выглядеть мужскими.
Почему женщин исключили из исследований
Во второй половине XX века этот перекос стал официальной практикой. После трагедии с талидомидом, когда прием препарата во время беременности связали с тяжелыми пороками развития у детей, регуляторы стали гораздо осторожнее относиться к участию женщин в испытаниях лекарств. Но вместо того чтобы строить более точные правила защиты, система выбрала более простой путь: женщин, особенно способных забеременеть, начали просто исключать из ранних фаз исследований.
У этого решения было и еще одно оправдание: женский организм считали “слишком сложным” для науки. Гормональные циклы, возможная беременность, более дорогой дизайн исследования – все это объявляли помехой для “чистых данных”. По сути, медицина выбрала не более точную модель, а более удобную. И этой удобной моделью оказался мужчина.
Аналогично и с лабораторными исследованиями. Медицина стоит на плечах лабораторных мышей и крыс. И эти “плечи” тоже почти всегда мужские. Масштабный анализ, проведенный в 2010 году, выявил шокирующий разрыв: в нейробиологии исследования, использующие только самцов, превосходили исследования с одними самками в 5.5 раз. В фармакологии этот разрыв составлял 5:1.
Чем это обернулось
Проблема отсутствия данных о женщинах становится буквально смертельной на этапе фармакологии. Организм мужчины и женщины по-разному перерабатывает лекарства. Исследования показывают, что женщины подвержены риску развития неблагоприятных побочных реакций (ППР) почти в два раза чаще, чем мужчины . В период с 1997 по 2000 год 40% препаратов, отозванных с рынка США, были изъяты именно из-за того, что представляли больший риск для женщин.
Один из самых известных примеров – снотворное zolpidem. Только в 2013 году FDA потребовало снизить рекомендованную стартовую дозу для женщин, потому что препарат выводится у них медленнее, а риск утренней сонливости и снижения реакции выше. Иными словами, лекарство годами назначали так, словно усредненный пациент – мужчина.
Та же история – с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Несмотря на то, что болезни сердца остаются одной из главных причин смерти женщин, кардиология долго описывала их по мужскому сценарию. Современные обзоры Американской кардиологической ассоциации и The Lancet прямо называют сердечно-сосудистую медицину для женщин недоизученной, недораспознанной, недодиагностированной и недолеченной.
И это влияет не только на науку, но и на прием у врача. Когда женские симптомы хуже вписываются в “типичную” картину болезни, их проще списать на менструальный цикл, тревожность, стресс, усталость или гормоны.
Что это значит
Женщины хуже изучены в медицине не потому, что их организм “сложнее” или “загадочнее”. Причина куда прозаичнее: медицина слишком долго считала, что достаточно подробно изучить мужчину, а женское тело можно описать потом, по аналогии. Теперь становится ясно, что эта аналогия не работает. И когда сегодня ученые наконец уточняют женскую анатомию, пересматривают дозировки или заново описывают симптомы болезней у женщин, это не модный тренд, не экзотика, не прорыв с нуля, а запоздалое исправление старой ошибки.
