30 мая исполняется 114 лет со дня рождения Джулиуса Аксельрода – американского биохимика и фармаколога, который получил Нобелевскую премию по физиологии и медицине в 1970 году вместе с немецко-британским физиологом и биофизиком Бернардом Кацем и шведским физиологом и фармакологом Ульфом фон Эйлером. Нобелевский комитет наградил их за открытия, связанные с химическими передатчиками в нервных окончаниях: как они хранятся, высвобождаются и перестают действовать.
Если совсем просто, Аксельрод занялся вопросом, который звучит почти по-детски: куда девается сигнал после того, как нервная клетка его отправила?
Мозг говорит не проводами, а химией
Нервные клетки не прижаты друг к другу вплотную. Между ними есть микроскопическая щель – синапс. Чтобы передать сообщение, одна клетка выбрасывает туда химическое вещество – нейромедиатор. Другая клетка его “считывает” с помощью рецепторов.
Но сигнал нельзя оставлять включенным бесконечно. Представьте дверной звонок, который после одного нажатия продолжает звенеть весь день. С нервной системой было бы то же самое: если медиатор не убрать вовремя, команда превратится в постоянный шум.
До работ Аксельрода ученые знали: химические посредники участвуют в передаче нервных импульсов. Но оставался важный вопрос – как организм выключает сигнал. Разрушает молекулы? Выносит их с кровью? Прячет обратно?
Аксельрод показал: с норадреналином мозг и нервная система поступают экономно. Значительная часть этого медиатора не исчезает, а возвращается обратно в нервное окончание. Этот процесс называется обратный захват. В Нобелевской лекции Аксельрод описывал эксперименты с меченым норадреналином: вещество можно было отследить и увидеть, что его забирают обратно симпатические нервные окончания.
Что именно он открыл?
Главная ценность открытия – в новой картине работы мозга.
Раньше сигнал между клетками можно было представить так: молекулу выбросили, она сработала, потом ее разрушили. Аксельрод добавил важную деталь: нервная клетка умеет возвращать часть медиатора обратно, хранить его и использовать снова.
Это похоже на разговор, где человек не просто сказал фразу и забыл, а забрал слова обратно “в карман”, чтобы при необходимости их достать и повторить.
Для науки это было огромным шагом. Стало понятно, что настроение, бодрость, тревога, внимание, реакция на стресс связаны не только с количеством “химии” в мозге, но и с тем, как быстро эта химия убирается из синапса.
А причем здесь антидепрессанты?
Многие современные антидепрессанты действуют именно на систему обратного захвата. Самые известные – СИОЗС, селективные ингибиторы обратного захвата серотонина. Они не “добавляют счастья” в мозг и не меняют личность. Их задача проще: замедлить возвращение серотонина обратно в нервную клетку, чтобы больше этого медиатора оставалось доступным для передачи сигнала.
Есть и другие препараты – например, СИОЗСН, которые влияют на обратный захват серотонина и норадреналина. Национальный институт психического здоровья США относит СИОЗС, СИОЗСН и другие ингибиторы обратного захвата к часто назначаемым группам антидепрессантов; они применяются не только при депрессии, но иногда и при тревожных расстройствах, боли и других состояниях.
Важно понимать, что антидепрессанты – это не кнопка “стать счастливым”. Они обычно начинают работать не сразу – часто через несколько недель. И помогают не всем одинаково. Ведь депрессия не сводится к одной молекуле, это сложное состояние, где переплетены биология, психика, стресс, социальная среда, сон, болезни и жизненный опыт. ВОЗ подчеркивает: при депрессии существуют эффективные методы лечения, включая психологическую помощь и лекарства; при легкой депрессии антидепрессанты не являются обязательным вариантом лечения.
Спас ли Аксельрод миллионы людей?
Он не изобрел “таблетку от депрессии” и не лечил миллионы пациентов лично. Но его работа стала частью научного фундамента, без которого современная психофармакология выглядела бы иначе.
Т.е. открытия Аксельрода помогли понять механизм, на котором основано действие многих лекарств для лечения депрессии, тревожных расстройств и боли. А уже эти лекарства стали частью помощи для миллионов людей.
Сегодня, по данным ВОЗ, депрессия остается одним из самых распространенных психических расстройств: ею страдают около 5,7% взрослых в мире (280 млн человек по оценке за 2019 год). Это не просто “плохое настроение”, а расстройство, которое может разрушать работу, учебу, отношения и повседневную жизнь. Поэтому вклад ученого, который объяснил один из ключевых механизмов передачи сигнала в мозге, оказался не лабораторной мелочью, а открытием с длинной медицинскими последствиями.
Как он вообще к этому пришел?
Аксельрод не шел к Нобелевской премии прямой дорогой. Он родился в Нью-Йорке в семье еврейских иммигрантов, получил степень бакалавра в 1933 году, магистра – в 1941-м, а докторскую степень защитил только в 1955 году, когда ему было уже за сорок. До этого он работал лабораторным ассистентом и химиком.
Его научная манера была почти детективной: взять лекарство или вещество, проследить, куда оно идет в организме, чем становится и почему действует именно так. До Нобелевской работы он вместе с американским фармакологом Бернардом Броди занимался обезболивающими и участвовал в исследовании ацетаминофена – вещества, которое позже стало широко известным как парацетамол.
С норадреналином он сделал то же самое. Не стал довольствоваться ответом “нервная система передала сигнал”. Он спросил: что происходит потом? Где молекула? Кто ее убрал? Почему одни препараты усиливают действие сигнала, а другие гасят?
Ответ оказался важнее, чем могло сразу показаться: мозг не просто производит химические сообщения. Он постоянно регулирует их “громкость”.
Почему это важно сегодня?
Открытие Аксельрода помогло медицине уйти от грубого представления о мозге как о “черном ящике”. Стало ясно: психические состояния имеют биологическую сторону, а лекарства могут воздействовать не абстрактно “на настроение”, а на конкретные механизмы передачи сигнала.
Это не отменяет психотерапию, социальную поддержку, работу со стрессом и сон. Наоборот, делает разговор о депрессии менее стыдным. Если есть механизм, значит, это не “слабость характера”. Если есть лечение, значит, помощь можно искать.
Джулиус Аксельрод умер в 2004 году. Его Нобелевское открытие осталось в учебниках как работа о норадреналине, нервных окончаниях и обратном захвате. Но для обычного читателя его значение можно объяснить проще: он помог понять, как мозг выключает и настраивает свои химические сигналы. А вместе с этим – почему на эти сигналы можно воздействовать лекарствами.
