5 января Хаяо Миядзаки исполнилось 85 лет. Режиссёр, который десятилетиями упрямо шёл против индустрии, моды и технологий, встретил юбилей не в статусе “живой легенды”, а в своём привычном образе – человека, которому по-прежнему не всё равно. Его фильмы продолжают смотреть, перечитывать и пересобирать заново, потому что они говорят о вещах, которые не устаревают: страхе войны, боли утраты, взрослении, ответственности и хрупкости мира.
Миядзаки и война
Миядзаки родился в 1941 году – в Японии, живущей войной. Его отец руководил предприятием, выпускавшим детали для военных самолётов. Бомбардировки, эвакуации, огонь – не абстрактная история, а личная память. Именно из этого опыта вырос его последовательный пацифизм. В его фильмах почти нет “героической” войны: даже когда появляются самолёты, небо остаётся пространством тревоги, а не триумфа.
“Ходячий замок”, “Ветер крепчает”, “Порко Россо” – все эти истории по-разному говорят об одном и том же: война калечит всех, независимо от стороны. Миядзаки не морализирует, но и не оставляет зрителю удобного выхода. Его антивоенная позиция – не лозунг, а интонация, которая чувствуется с первых кадров.
Болезнь матери и культ сильных женщин
Мать Миядзаки долгие годы тяжело болела. Он вспоминал, что детство прошло рядом с больничными койками и разговорами о боли, терпении и страхе смерти. Этот опыт напрямую повлиял на его киноязык. Женщины в фильмах Миядзаки – не второстепенные персонажи и не “музы” героя. Они действуют, принимают решения, ошибаются и несут ответственность.
Миядзаки не мечтал быть аниматором с детства. В студию Toei Animation он устроился уже после университета, в 23 года, и долгое время работал обычным “рядовым” художником.
Наусикая, Тихиро, Сан, Софи – разные по возрасту и характеру, но объединённые внутренней стойкостью. При этом Миядзаки не делает их идеальными. Его героини устают, пугаются, сомневаются. Именно в этом – редкая честность, благодаря которой персонажи кажутся живыми.
Природа против человека
Экологическая тема в фильмах Миядзаки появилась задолго до того, как стала глобальным трендом. Но он никогда не делит мир на “плохих людей” и “хорошую природу”. В “Принцессе Мононоке” лес мстителен и жесток, а люди – не только разрушители, но и выживающие.
Несмотря на экологическую повестку и заботу о природе, он десятилетиями много курил. Этот внутренний конфликт – ещё один пример того, как он не пытался выглядеть “правильным” или удобным.
Режиссёр показывает конфликт без упрощений: прогресс неизбежен, но его цена слишком высока, если человек теряет способность слышать мир вокруг. Это не сказка о возвращении в “золотой век”, а разговор о балансе, который каждый раз приходится искать заново.
Почему Миядзаки не любит технологии и ИИ
Миядзаки последовательно критикует цифровизацию анимации и особенно использование искусственного интеллекта в творчестве. Его позиция известна и резка: он считает, что машины не способны понимать боль, жизнь и смерть – а значит, не могут создавать подлинные истории.
Студия Ghibli до сих пор делает ставку на ручной труд, сложный и медленный. Для Миядзаки это не ностальгия, а принцип. Он убеждён, что искусство теряет смысл, когда исчезает человеческий опыт, вложенный в каждую линию и движение.
Взросление без иллюзий
Почти каждый фильм Миядзаки – история взросления. Но в отличие от классических сказок, взросление здесь не равно победе. Оно означает утрату иллюзий, принятие несовершенства мира и собственной ответственности. В этом смысле его кино часто оказывается “недетским”, даже если главным героем остаётся ребёнок.
Миядзаки как минимум четыре раза объявлял о завершении карьеры. Каждый раз – публично и окончательно. И каждый раз возвращался к работе над новым фильмом.
Миядзаки не обещает счастливых финалов. Он оставляет надежду – тихую, не кричащую, без фанфар. Возможно, именно поэтому его фильмы так хорошо переживают время и смену поколений.
Почему его фильмы до сих пор в топе
К 85 годам Миядзаки остаётся редким примером автора, который не подстроился под рынок и не превратился в бренд-памятник самому себе. Его кино не устаревает, потому что говорит не о трендах, а о базовых человеческих состояниях – страхе, заботе, любви, выборе.
Именно поэтому к его фильмам возвращаются снова и снова – в мире, который становится всё быстрее, шумнее и равнодушнее.
