3 апреля 1973 года инженер Motorola Мартин Купер вышел на улицу в Нью-Йорке и сделал звонок, который потом разойдется по учебникам, музейным экспозициям и тысячам юбилейных публикаций. Это был первый публичный звонок с портативного сотового телефона.
Звонил Купер не другу и не начальнику. Он набрал своего конкурента – Джоэла Энгела из Bell Labs, компании, которая тоже шла к мобильному будущему. По воспоминаниям Купера, фраза была почти вызывающей: “Джоэл, это Марти. Я звоню тебе с сотового телефона, настоящего портативного телефона”.
Не автомобильный телефон, а личная связь
Это важно уточнить: связь “на ходу” существовала и раньше, но речь в основном шла об автомобильных телефонах – тяжелых системах, привязанных к машине. Купер и его команда в Motorola делали другое устройство: телефон, который принадлежит не автомобилю, не офису и не операторскому пульту, а конкретному человеку. Именно поэтому тот звонок 3 апреля 1973 года считают поворотным моментом: он показал, что связь может стать персональной.
Звонок был сделан с прототипа DynaTAC. До массового рынка было еще далеко: коммерческая версия DynaTAC 8000X получила одобрение Федеральной комиссии по связи США только 21 сентября 1983 года, спустя более десяти лет после того манхэттенского разговора. Motorola сама называет эту модель первым коммерческим портативным сотовым телефоном.
От “кирпича” до жизни в экране
Сегодня мобильный телефон – уже не просто телефон. Это камера, банк, карта, билет, редакция, архив, магазин, навигатор, рабочий кабинет и средство тревоги одновременно. Но в основе всего этого по-прежнему лежит та же идея, которую Купер пытался доказать еще в 1973-м: связь должна быть личной и сопровождать человека, а не ждать его в конкретном месте.
Как эта революция дошла до Беларуси
Мобильная связь пришла в Беларусь 30 лет назад – сначала с тяжелыми килограммовыми аппаратами, а еще через несколько лет, с запуском GSM-оператора velcom в апреле 1999 года, стала частью повседневной жизни гораздо более широкого круга людей.
То есть путь от нью-йоркского эксперимента Купера до белорусской массовой мобильности занял четверть века. По меркам истории это много. По меркам технологического рывка – почти мгновение.
