Если имя Джакомо Казановы вам о чем-то говорит, то скорее всего вы представляете пудреный парик, шелка, маски и бесконечную вереницу вздыхающих дам. Поп-культура сделала из него эталонного ловеласа – человека, который, по идее, должен был умереть в объятиях очередной графини, рассыпаясь в комплиментах.
На самом деле он умер в библиотеке, в Чехии, от последствий болезни мочеполовой системы, работая на скучающего графа и переписывая свои мемуары в надежде, что хоть кто-то их прочтет.
И вот тут кроется главная ирония: Казанова был не столько великим любовником, сколько гениальным саморекламщиком, которому удалось продать миру свою биографию как инструкцию по успеху, хотя сама жизнь была сплошным американскими горками между дворцами и долговыми ямами.
Рождение легенды (спойлер: начиналось все не звездно)
Джакомо появился на свет в Венеции 2 апреля 1725 года в семье актеров. В XVIII веке актеры были не теми селебрити как сейчас: вроде и талантливые, но сидеть с ними за одним столом аристократы считали себя обязанными разве что после третьего бокала. Отец рано умер, мать уехала покорять Европу, и маленький Джакомо остался на попечении бабушки, которая, как и все бабушки, решила, что внуку лучше всего пойти в священники.
Семинария стала первым местом, откуда его выгнали. Не за ересь, не за дьяволопоклонничество – за долги и слишком активный интерес к женскому полу. Спугнув перспективу церковной карьеры, семнадцатилетний Казанова оказался на улице с дипломом юриста (который он таки умудрился получить, что уже неплохо) и полным отсутствием денег.
И тут случилось то, что станет его главным навыком на всю жизнь: он понял, что если не можешь предложить деньги или титул, нужно предлагать загадку. Он устроился скрипачом, быстро понял, что скрипка – это скучно, и начал притворяться магом. В Венеции это работало безотказно.
Великий маг, который не умел колдовать
Казанова не обладал никакими сверхъестественными способностями. Он просто был умен, начитан и умел пускать пыль в глаза. В эпоху, когда алхимия и каббала были хобби номер один среди аристократии, он объявил себя посвященным в тайные знания. Это открывало любые двери.
В какой-то момент он даже стал доверенным лицом французского посла, который искренне верил, что этот веселый итальянец умеет разговаривать с духами. Казанова не развеивал иллюзий. Он понимал простую истину: если люди хотят верить в чудо, не мешай им. Лучше попроси за это денег.
Ирония в том, что его магия работала ровно до тех пор, пока не привлекла внимание венецианской инквизиции. Астрология, масонство, слишком громкие скандалы – в 1755 году его арестовали и бросили в тюрьму под свинцовой крышей Дворца дожей, откуда, по заверению надзирателей, никто никогда не выходил.
Конечно же, он вышел.
Побег, достойный голливудского боевика
Пятнадцать месяцев Казанова сидел в камере, притворялся смирившимся, а на самом деле точил шило о медную тарелку. Он проделал дыру в потолке, перебирался по крышам, взламывал замки, оставлял охрану с носом и в итоге оказался на свободе.
Это был единственный документально подтвержденный побег из “Свинцовых крыш” за всю их историю. Казанова потом так подробно и самолюбовно описал его в мемуарах, что любой читатель невольно восхищается: как ему вообще удалось не запнуться о собственную гордость на пути к выходу.
Побег. Иллюстрация из книги Джакомо Казановы “История моего бегства из венецианской тюрьмы, именуемой Пьомби”. Лейпциг, 1788 год
Но самое смешное, что после побега он не залег на дно, а отправился в Париж и… снова преуспел. Там он придумал государственную лотерею, которая спасла французскую казну, а сам сколотил состояние. Которое, разумеется, тут же проиграл в карты. Потому что быть Казановой – это всегда играть по-крупному, а потом жаловаться на судьбу.
Европейское турне: от аристократа до библиотекаря
Следующие двадцать лет он мотался по Европе как метеор. Париж, Амстердам, Берлин, Петербург, Лондон. Он обедал с Фридрихом Великим, спорил с Вольтером (и, кстати, не опозорился), встречался с Екатериной II, пытаясь пристроить ей идею реформы календаря.
Везде его ждал один и тот же цикл: появление под видом важной персоны, триумф, деньги, женщины, долги, скандал, бегство. И так по кругу. Казанова был тем человеком, который мог за один вечер выиграть состояние и проснуться без штанов в чужом городе.
Его современники отмечали странную черту: при всей своей славе сердцееда он постоянно влюблялся. По-настоящему, трагически, с готовностью разориться и жениться. Но женщинам, видимо, не нужен был жених – им нужна была легенда. А легенда не может сидеть дома с женой и тремя детьми. Легенда должна бегать по Европе и падать в долги.
Мемуары как главный подвиг
Когда Казанове исполнилось пятьдесят с хвостиком, его время прошло. Венеция, наконец, разрешила ему вернуться, но там он был уже не блестящим магом, а усталым мужчиной, который слишком много знал и слишком многим досадил. В итоге он нашел пристанище у графа Вальдштейна в Богемии, где работал… библиотекарем.
Казанова в марте 1788 года в возрасте 62 лет
Да, тот самый Казанова, покоритель Европы, коротал вечера в пыльном замке, перебирая книги и мучаясь от подагры. Именно тогда он сел писать “Историю моей жизни” – три с половиной тысячи страниц, где он честно (ну, настолько честно, насколько позволяет память нарцисса) описал все свои приключения.
И здесь ирония достигает апогея. При жизни его мемуары никто не опубликовал. Они пролежали в архивах полвека, пока немецкий издатель не наткнулся на них в XIX веке. Европа ахнула. Оказалось, что человек, который всю жизнь был скорее комичным персонажем, чем героем, обладал литературным талантом, которого хватило бы на десяток романистов.
Умер Казанова в 1798 году, успев перед смертью сказать: “Я жил как философ, а умираю как христианин”.
Сегодня его имя стало нарицательным для любовника, но если присмотреться, Джакомо Казанова был не столько охотником за юбками, сколько человеком, который всю жизнь пытался доказать самому себе, что он чего-то стоит. И доказал. Просто способ выбрал несколько театральный: сначала наделал шума в Европе, а потом рассказал об этом в книге.
Что, в общем-то, неплохой план для человека, который начал путь со скамьи штрафников в венецианском театре.
