Она родилась в Германии, а выросла во Франции. Называет французский вторым родным и хотела быть “мостом” между странами. Вспоминает Люксембург как урок идентичности, Шанхай – как настоящий культурный шок, Москву – через консерваторию и русский книжный мир, Париж – через велосипеды и Лувр. И говорит, что музыка и литература помогают переживать тяжелые времена.
Единственная информация, которую я смогла найти про Катрин аус дем Зипен, нового Поверенного Германии в Беларуси, – это подход job sharing, который она с мужем практиковала почти 20 лет. Это не просто “делить домашние обязанности или расходы”. Это одна роль на двоих, одно место работы, одна зарплата, один стол, стул, компьютер. А дома – по очереди готовка, уборка, дети, которых …четверо. Пока у нас в соцсетях идут бурные дебаты насчет 50/50 в кафе и ресторанах, два немецких дипломата еще 30 лет назад решили “сломать” традиции.
Один кабинет, один стол, одна должность
– Когда у нас появился первый ребенок, мы сразу решили, что мы будем вместе растить детей и работать. Мы начали работать по половине дня. Я – утром, Стефан – после обеда. Когда я заканчивала работу, я на велосипеде очень быстро ехала домой. А Стефан на велосипеде мчался в МИД. И мы предложили такую схему.
Сначала в МИД посчитали, что это невозможно – два человека на одном посту. Но решили попробовать. Семья аус дем Зипен стала первой, кто стал практиковать подобную модель.
– Мы продолжали модель job sharing на протяжении 20 лет. Всегда на одном посту было два человека. Это был один стол, один кабинет. Я тружусь 2-3 дня, а потом мой муж. И это было хорошо и для министерства, и для нашей семьи. На месте всегда кто-то был: когда я болела, Стефан работал.
Между нами всё было транспарентно: каждый знает, что делает другой. Но еще более важно, что для наших четырех детей отец и мать значили одинаково. Потому что мы оба знаем, что делать дома с детьми.
У Катрин и Стефана две взрослых дочери и два взрослых сына. Сейчас они живут в Германии и в Швейцарии. Никто не стал дипломатом, каждый выбрал свой путь: занимаются музыкой, правом и математикой.
– Для меня самое важное, что дети имели очень современный образ родителей. Потому что не было такого, что мать всегда в домашней работе. Когда наши дети выросли - они все сказали, что для них было очень важно, что они выросли с таким образом партнерства между матерью и отцом.
Надо сделать ремарку, что Катрин и Стефан – довольны закрытые люди. В интервью не будет ни современных семейных фото, ни фото из семейного архива.
“Вокруг нас было много скепсиса”
– Не было опыта, не было таких моделей, мы просто сказали: давайте попробуем. Стефана часто спрашивали: “Ну, что вы делаете дома?” И он говорил: “Как странно: никто никогда не задает этот вопрос моей жене. Только мне”.
Первые 10 или 15 лет вокруг нас было много скептицизма. Многие говорили, что невозможно работать с женой или с мужем: “Это будет хаос. Я же совсем по-другому работаю”. Да, вы должны работать похоже. Должен быть полный порядок, транспарентность и справедливость.
Нам повезло, что это стало возможным. У нас не было собственного опыта раньше. Мы сразу поженились, и поэтому вместе учились всему.
“Побочные эффекты” для МИД
– Если в паре оба – дипломаты, при назначении они должны всей семьей переехать в посольство. И только очень большие посольства могут позволить себе это: Париж, Женева, Вашингтон, Нью-Йорк. А с нашей моделью это не “два дипломата”, а будто один человек. Это очень гибкая модель. Которая помогает, например, в коммуникациях. Работая в Москве, я могла продуктивнее говорить с одним человеком, Стефан с другим – если у них лучше сложились отношения.
– А зарплату вы получаете одну на двоих?
– Да-да. Каждый свою половину.
Работа “наполовину” стимулирует креативность
– Мы закончили эту модель, когда мое министерство попросило меня поработать в министерстве обороны. Но для меня это было очень трудно. Потому что я 20 лет работала “половинами”. Это значит у меня (и у Стефана тоже) было достаточно времени, чтобы заниматься и другими вещами. И это, думаю, было на пользу креативности.
Вы всегда имеете дистанцию от работы. Вы не каждый день видите коллег, компьютеры. Поэтому когда вы снова начинаете работать – у вас есть много идей. Я играла на пианино, пела, занималась детьми – и это совсем другой мир. И это было очень продуктивно.
А когда я сразу начала работать каждый день, я думала, что с ума сошла. Потому что у меня нет других впечатлений в течение дня. И да, я думала, что это ужас.
Поэтому я очень поддерживаю людей, которые имеют достаточно времени, чтобы заниматься совсем другими вещами.
Два родных языка и “мост между странами”
– Я родилась в Дюссельдорфе, но когда мне было два года, мы переехали во Францию. У меня два родных языка. Моя сестра родилась во Франции, и мы с ней говорим по-французски.
Поступать на юридический Кэтрин решила, потому что у нее, признается, не было никаких идей, а в Германии говорили: если ты юрист, ты можешь делать всё. Сразу после получения диплома Кэтрин подала документы в МИД. Будучи немкой, живущей во Франции, она видела много несостыковок, возможностей улучшить взаимодействия между странами: “Я хотела играть роль моста”. Там, в группе молодых дипломатов, она и познакомилась со Стефаном. Он тоже был юристом по образованию и тоже видел себя в дипломатии.
– Дипломатия для меня – самая интересная профессия: и сегодня, после 30 лет работы, каждые три или четыре года я открываю для себя новое. И это хорошо, чтобы мозг не ржавел.
Первой зарубежной командировкой для семьи стал Люксембург. Страна, где говорят по-французски, пишут по-немецки. При этом Люксембург удивил сильным национальным чувством.
– Я помню, они работали над первым словарем люксембургского языка – чтобы развивать свою идентичность.
Но для меня первое настоящее назначение – это Шанхай: другой континент, другая культура. Было впечатляюще наблюдать за развитием города, особенно с учетом того, что в эти годы возник совершенно новый район Пудун (Катрин и Стефан работали в Шанхае с 1999 по 2003 годы – Прим. Смартпресс).
Я очень хорошо помню культурный шок, который мы оба получили. Много людей – везде. И каждый отдельный человек значит намного меньше, чем общество в целом.
Москва между политикой и Чайковским
– Откуда у вас такой хороший русский?
– Какая шутка.
– Мы интервью делаем на русском языке. В чем шутка?
Оказывается, Катрин искренне считает, что ее русский – “не очень”. Учить его она начала перед назначением в Москву – и делала это всего три месяца, один раз в неделю. Правда, говорит, в Москве русский почти не использовала, потому что всё общение было на английском.
– Что вам запомнилось из работы в России? Какие это были годы?
– Это было в период с 2006 до 2009 года. Было очень интересно, потому что был Медведев, Путин, Медведев. И тогда все немцы думали, что получится “иметь Россию в Европе”. Была мотивация. А еще там я много времени проводила в консерватории. Все конкурсы Чайковского слышала.
На рояле разложены ноты, но сыграть нам Катрин скромно отказалась
Что помогает пережить тяжелые периоды
Катрин рассказывала, как приходилось с четырьмя детьми в возрасте 0-2-4-6 одной лететь из Германии в Китай. И я спросила, считает ли она себя сильной женщиной? И в чем источник внутренней силы? Этот вопрос почему-то стал самым сложным. Мне показалось, что Катрин даже на минуту растерялась.
– Вера. Нужно стать позитивнее и верить. В мужа, в детей, в то, что все будет хорошо. Мы были очень солидарны, поддерживали друг друга.
А ещё нужно иметь не только работу, но и другие вещи. Для меня это музыка и литература. Это важно. Культура помогает пережить тяжелые времена.
Кэтрин предпочитает классическую музыку, классическую литературу. Мы подходим к книжным стеллажам. Там собрания сочинений немецкой, французской, русской классики. Хорошие переплеты, при этом книги “зачитаны”.
– Я читала русских писателей на французском. Люблю русскую, немецкую и французскую литературу. Французскую особенно. И, конечно, Гёте. Я всегда возвращаюсь к Гёте. И Томасу Манну. Несколько раз читала “Волшебную гору” и “Будденброков” – самые важные романы в немецкой литературе. Герман Гессе тоже. Кафка, конечно.
А это всё купили в “Доме книги” в Москве: Толстой, Чехов, Тургенев. А это книги Стефана. Еще перед Парижем Стефан решил совсем уйти из МИД. Сейчас он бывший дипломат и писатель. Для него было очень важно иметь время, чтобы писать. По одному из его романов снят телесериал.
Стефан сейчас тоже в Минске. Нам очень хотелось и ему задать вопросы про job sharing, про то, каково это – управляться с 4 детьми. Но, к сожалению, Стефан не нашел возможности к нам присоединиться.
Париж, который пересел на велосипеды
Перед Минском пять лет Кэтрин работала в Париже. Там их застала вторая волна пандемии. Дипломатические приемы заменили скромные обеды, но Кэтрин была каждый день в офисе. “Это конец дипломатии, если вы остаетесь дома”.
– Изменился ли Париж? Сравнивали ли вы его с вашими детскими воспоминаниями? Ходили по тем же улочкам?
– Я никогда не думала, что в Париже это будет возможно: я ездила там на велосипеде. Раньше это было бы слишком опасно. Мэр Парижа решила во время COVID, что Париж будет городом велосипедов. Автомобилисты винят ее, а я думала: “Прекрасно”. Это очень большое изменение в Париже.
Любимым времяпровождением в Париже были субботние походы в “лучший музей мира” – в Лувр. Нетрудно догадаться, что Кэтрин предпочитает классическое искусство: “Это мой парадиз”. Говорит, они с мужем очень домашние люди. Путешествуют немного – меньше, чем другие. Им достаточно прогулки, иногда музея.
Музыку в этой семье любят…
Начать слушать, чтобы начать понимать
– Ну и, наверное, последнее. Какие качества в дипломатии вы считаете самыми главными?
– Эмпатия. Нужно слушать. Слушать, чтобы понимать. Очень важно не приезжать с мнением, которое уже сложилось, а быть открытым и много учиться у людей, которые живут в стране.
Это важно, потому что перспективы очень быстро меняются. И даже после тридцати лет работы вы не должны думать, что всё знаете. Часто нужно снова начинать слушать и пытаться понимать. А потом, когда поймете, – искать, где интересы совпадают. И что можно устроить.
Финал. “Если между мужем и женой появляется конкуренция – это конец”
Мы обсуждаем, что Беларусь получила вместо одного Поверенного фактически два. И я задаю вопрос, который лично меня – человека, тоже вовлеченного в семейно-рабочие проекты – волнует: “А конкуренция должна присутствовать?”
– Ни в коем случае. Если вы начинаете чувствовать конкуренцию по отношению к жене или мужу – это конец.
Когда мы занимались в МИД аналитикой, мы очень интенсивно все вопросы обсуждали. Но потом была только бумага, на которой было написано: Катерина и Степан. Это невозможно разделять.
Беседовала Юлия Кочубей
*Использование и цитирование данной статьи допускается в объеме, не превышающем 20% при наличии гиперссылки. Более 20% – только с разрешения редакции.
